Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Да без проблем, товарищ старший лейтенант, ясно, конечно, — ответил Лёша, странно взглянув на милицейского — явно тоже начал сомневаться в его адекватности.

— Итак, продолжим. Больная… Поступила в отделение неотложной хирургии с целью… как там… — Петров замолк и стал судорожно соображать: «С целью зашития ран? С целью оперирования организма? Как написать-то, господи-и-и-и-и?»

— Больная поступила в отделение, — пришел ему на помощь Лёша. — Для прохождения оперативного лечения по поводу множественных колото-резаных проникающих ранений брюшной полости. Так устроит?

«Ох и умный этот докторишка, — с уважением подумал милицейский, несмотря на то, что ему всегда казалось, что врачи — это какие-то хлипкие очкастые интеллигенты, которые тяжелее скальпеля и в руках-то ничего не держали. — Во шпарит! — внимательно посмотрел на сидящих напротив него Сашу и Лёшу и вдруг осекся. — Нифига себе, хлипкие! — поразился Петров. — Да у них обоих кулачищи ненамного меньше моих! И сами — крепкие, тренированные, прокачанные! Этот, который шпарит как по писаному, Румянцев, так вообще, похоже, боксер бывший, причем не в самом мелком весе… Вон, нос-то поломанный… А второй, бритоголовый, с заклеенной щекой — борзый, на бандита похож, так он вообще, если что — видно же, и фамилию спрашивать не будет, в дыню зарядит со всей дури, и не смотрите, что в очках! Н-да, ну и доктора… Серьезные ребята…»

— Что у вас с лицом, Александр Леонидович? — спросил он у бритоголового.

Тот подумал: «Надо же, запомнил, наконец!» и ответил, криво усмехнувшись:

— Бандитская пуля, товарищ старший лейтенант.

— А поточнее? — настаивал Петров.

— Это так важно?! — удивился Саша.

— Для следствия все важно.

— Это не имеет отношения к вашему расследованию.

— И все-таки, Александр Леонидович? — Петрову было страсть как интересно, что у этого красавчика с мордой. Баба, что ли, расцарапала?

— Муж… Погибшей женщины…

Милицейский сразу сообразил, в чем тут дело и спросил:

— Заявление писать будете?

— Да прям…

— Вы подумайте!

— Да господь с вами, товарищ старший лейтенант! Я что, зверь какой-то? У человека и так… несчастье, мягко говоря.

«Гляди-ка, — насмешливо подумал Петров. — Мы еще и благородные, ну-ну…»

Почему-то он был настроен против этих молодых, крепких и, несмотря на их смертельную усталость после ночного дежурства и всего произошедшего, веселых ребят. Вот такое у него, старшего лейтенанта Петрова Юрия Владимировича, сегодня было настроение. Хмурое. Безрадостное. Хмурое, потому что к самому концу дежурства его вызвал приехавший, как на грех, в отделение после какой-то операции начальник отдела и отправил сюда, «на маньяка», как он выразился. «Только смотри мне, Юрасик, чтоб все сделал, как положено! Никаких „глухарей“ мне в конце квартала здесь не надо!» А как это — сделать как положено, он не объяснил. Задержать врачей, которые ее пытались спасти? Или написать в протоколе, что они сами ее зарезали? Или бежать в парк ловить маньяка? Где ж его поймаешь, маньяки — они ребята осторожные и хитрые… Кстати, все прекрасно знают, что это уже не первый эпизод. В глубине парка стоит здание ночного клуба, и, чтобы, выйдя из него, попасть на освещенную улицу, нужно пройти довольно большое расстояние по заросшему и запущенному парку, фактически по лесному массиву. И уже находили девчонок с истыканными ножом животами, мертвых. А эта женщина была постарше, по всей видимости, она смогла дожить до больницы только страшным усилием воли, у нее вон — сын остался, восемь лет, о нем, поди, думала.

Безрадостное, потому что где она, радость-то теперь… После того злополучного задержания прооперировали Петрову мениск. И все, был крутой опер, а стал неизвестно кто. «Ничего же я делать-то не умею, кроме как за бандитами гоняться да драться», — думал он.

И нога к тому же болит и болит, не проходит. В госпитале сказали, так и должно быть, мол, со временем отпустит. «Тебе бы, парень, на курорт», — не иначе как пошутил врач, когда выписывал Петрова домой. «Какой курорт, к чертям собачьим! — думал Юра. — Я зарплату восемь месяцев не получал…»

Он встал из-за стола и, с трудом подтянув ногу, подошел, прихрамывая, к окну. Заложив руки за спину, Петров хотел было сказать что-то вроде: «Ну что ж, продолжим», как вдруг почувствовал взгляд этого… черноглазого, с порванной рожей. Обернулся — так и есть, смотрит. Внимательно так, слегка сощурившись за стеклами дорогих очочков. Юра не успел и рта раскрыть, как бритоголовый тихонько окликнул его:

— Слышь, старлей!

Опешив от такой наглости, Петров уставился на него.

— Давно тебе мениск делали? — продолжил черноглазый. — А?

— Тебе-то что за дело? — грубо ответил Петров. — И вообще, здесь вроде как я вопросы задаю!

Сощурившись еще сильнее, врач невозмутимо ответил:

— Да то и дело мне, что так не должно быть!

— Как? — опять опешил Петров.

— Хромаешь ты сильно. Давно делали, спрашиваю?

— Да полгода назад… А ты откуда знаешь?

— Вижу, — ответил черноглазый. — Тебе чего-то не то сделали! Болит?

— Болит. Сказали, так и должно быть…

— Где оперировали? На «горке»?

— Нет, в нашем госпитале…

— Ясно, — молодой доктор задумался, потом взял трубку внутреннего телефона и